нно, не правда ли? - сказал Рэй. - Три овцы в таком неподходящем месте... Выглядят, кстати, они прескверно.
   Я не могла с ним не согласиться. Одна из овец, видимо, была не в силах подняться на ноги от изнеможения или болезни. Да и остальные едва стояли. Свалявшаяся шерсть кое-где выпала клочьями, обнажив розовую кору, в уголках глаз скопился гной...
   - Это жестоко, - заявила Анжела.
   И она была права. Оставить бедных животных в этом месте, с одной охапкой травы и застоявшейся водой в консервной банке... это отдавало каким-то садизмом. Кому понадобился такой бессмысленный поступок?
   - Я порезался, - Джонатан запрыгал на одной ноге, пытаясь разглядеть царапину не подошве другой. - На берегу, кажется, были стекла.
   - А они совсем не выглядят несчастными и испуганными, - заметил Рэй.
   Действительно, овцы не пытались выйти за ограждение, не блеяли, просто смотрели в пространство перед собой философским печальным взглядом, который говорил: да, мы просто овцы, мы вовсе не ожидаем чьей-нибудь заботы, поддержки и человеческого к себе отношения... Просто овцы, ожидающие смерти.
   Рэй утратил интерес к происходящему и побрел куда-то по берегу, пиная перед собой жестянку.
   - Мы выпустим их на свободу, - предложила Анжела.
   Я проигнорировала эту идиотскую реплику. Что такое "свобода" в таком месте, как здесь?
   - Выпустим, да? - настаивала она.
   - Нет.
   - Но они же умрут!
   - Кто-то поместил их сюда - значит, на то была причина.
   - Но они УМРУТ!
   - Они умрут на берегу, если мы их выпустим. Как ты могла заметить, здесь нет никакой пищи.
   - Мы их покормим.
   - Тосты и джин, - предложил Джонатан, наконец вытащивший кусочек стекла из своей подошвы.
   - Не можем же мы все так оставить!
   - Это не наши проблемы, - сказала я. Мне становилось невыносимо скучно. Три овцы на груде камня. Кому какое дело, живы они или...