няла сразу, что новости будут не из лучших:
   - О, Боже.
   - Что случилось?
   - Я обнаружил, где мы находимся.
   - Хорошо.
   - Хорошего мало...
   Я села, повернувшись к нему:
   - Отчего же?
   - Это здесь, в книге. Параграф, посвященный этому месту.
   Анжела приоткрыла один глаз:
   - И что?
   - Это не остров. А могильная насыпь.
   Мой озноб усилился. Солнце не могло ничем помочь. Я взглянула на пляж: Джонатан все еще полоскался... Камни побережья показались мне тяжелыми и черными, их густые тени давили на лица... повернутые к небу лица... Джонатан помахал мне рукой. Трупы под камнями. Лицами к солнцу. Монохроматический мир: свет и тьма. Залитые солнцем булыжники и их черные тени. Жизнь на вершине, внизу - смерть.
   - Могила? И чья же? - поинтересовалась Анжела.
   - Военные захоронения.
   - Викинги, или что-то в этом роде?
   - Нет. Первая мировая война, потом вторая. Солдаты с торпедированных кораблей. Моряки. Их занес сюда Гольфстрим. А потом останки вымывало на окрестные острова.
   - Вымывало?!
   - Здесь так сказано, в этой книге.
   Джонатан, почти чистый, пристально глядел в море, прикрываясь рукой от солнца. Я проследила за его взглядом. В сотне ярдов от нас тюлень - или что там это было - вновь высовывался из воды и снова нырял, иногда выбрасывая вверх что-то коричневатое... как рука пловца... и, наконец, исчез в воде.
   - И как много народу захоронено? - лениво спросила Анжела. Кажется, тот факт, что мы ходим по трупам, ее не слишком взволновал.
   - Возможно, сотни.
   - Сотни?
   - В книге просто сказано "многие".
   - А в гробах?
   - Откуда я знаю!
   Правильно, чем еще могло оказаться это проклятое место. Я осмотрела остров новыми глазами: теперь имелись основания испытывать отвращение к его голым валунам, убогому вонючему берегу...
   - Интересно, как их хоронили? - развивала