Это их овцы, их дары... Вы совершили непоправимое...
   Мужчина остановился, взглянул на меня и добавил тихо и обреченно:
   - Ведь теперь они встанут.
   - Кто они? - спросила я, заранее зная ответ.
   - Все они. Похороненные без почестей, без отпевания. В них живет шум моря...
   Неожиданно я поняла, о чем он говорит. Ритм моря, именно так. Все ясно. Мертвецы, как я уже знала, захоронены прямо под этими камнями. Но море в них, и они не могут лежать спокойно. Овцы были чем-то вроде жертвоприношения. Предоставленные в распоряжение хозяевам острова.
   Мясо? Нет, конечно. Просто символ. Жест памяти. Поминовения усопших.
   - Все погибло, - продолжал говорить мужчина, - теперь все погибло.
   Снова стук камня. Бесконечное число соударяющихся камешков, плюхающихся в воду булыжники... И сквозь эту какофонию - треск лопающихся досок и крики.
   Волна камней на другой стороне острова взмывала в воздух - и падала... Снова душераздирающие крики донеслись с той стороны, оттуда, где находилась "Эммануэль". И Рэй.
   Я бросилась бежать. Сзади топали тяжелые башмаки смотрителя. Берег шевелился под нашими ногами, как спина чудовища. Впереди взлетали, словно тяжеловесные жирные птицы, булыжники. Заслоняя собой солнце, задерживаясь в воздухе на мгновение, чтобы затем обрушиться на некую невидимую мишень. Возможно, на судно. Или - на тех, кто находился на нем.
   Дикие вопли Анжелы прекратились.
   Я бежала на несколько шагов спереди и первая увидела "Эммануэль". Все надежды тут же рассеялись: то, что осталось от нашего суденышка, а, стало быть, и моих приятелей, спасению не подлежало. Нескончаемый град разнокалиберных камней обрушивался на палубу. Иллюминаторы разбиты, всюду поблескивают осколки стекла. На бортах крупные вмятины. На искрошенной палубе лежала Анжела. Несомненно, мертвая... Обстрел не прекращался: камни выбивали барабанную дробь на корме, падали на