олчаса.
   Его предшественник, Мэдокс, был из тех людей, к которым без особого труда можно подобрать ключик. Он был марионеткой в руках у Гейвина, знавшего о том, что тот подчищает гостиничные бары. Пару месяцев назад Мэдокс даже заплатил за общество Гейвина, который уступил ему полцены в своих же интересах. Но новичок был, судя по всему, не так прост, к тому же, видимо, довольно порочен. Гейвину было немного не по себе.
   Он лениво направился к сигаретному автомату, непроизвольно следуя звукам мелодии, вырывавшейся из чрева древнего музыкального аппарата. Черт бы побрал эту ночь!
   Новичок вышел из-за стойки и поджидал возвращавшегося с пачкой "Винстона" в руке Гейвина.
   - Прошу прощенья... гм... милостивый государь! - его возмутительный тон не предвещал ничего доброго.
   Гейвин взглянул на него, любезно улыбнувшись.
   - Что вам угодно?
   - Я хотел бы поинтересоваться, живете ли вы в этой гостинице... гм... милостивый государь!
   - Не вижу особого смысла этим интересоваться.
   - Если нет, я готов помочь вам снять одну из наших комнат.
   - Я кое-кого здесь жду.
   - Да что вы? - он, очевидно, не верил ни единому слову. - Нельзя ли поинтересоваться кого?
   - Незачем.
   - Назовите имя, - голос зазвучал настойчивее, - и я охотно справлюсь, проживает ли ваш... друг... в отеле.
   Мерзавец, видимо, твердо решил выставить его на улицу. Оставалось либо спокойно выйти самому (такая возможность еще существовала), либо сыграть в "возмущенного постояльца". Гейвин скорее со злости, чем подумав, выбрал последнее.
   - Вы не имеете никаких оснований... - гневно начал он, но собеседник даже бровью не повел.
   - Послушай, сынок, - спокойно произнес он, - я превосходно понимаю, что к чему, и не пытайся шутить со мной, иначе я вызову полицию. - Его голос с каждым слогом терял сдержанность. - У нас останавливаются приличные люди, и сомневаюсь,