что кто-то захочет здесь связываться с такой дрянью, как ты. Я доступно выражаюсь?
   - Козел, - тихо произнес Гейвин.
   - Ну что ты! Мы с тобою вовсе не коллеги!
   Удар ниже пояса. Что дальше?
   - А теперь, сынок, подумай, не лучше ли тебе будет убраться подобру-поздорову, не дожидаясь ребят в форме.
   Гейвин выдал свой последний аргумент.
   - Где господин Мэдокс? Я хочу его видеть, он меня знает.
   - Нисколько не сомневаюсь, - последовал ответ, - нисколько. Он уволен за недостойное поведение. - Голос его опять обрел подчеркнутое спокойствие. - На вашем месте я не стал бы упоминать здесь его имени. Надеюсь, понятно, по какой причине. Ступайте.
   Портье проводил свои слова выразительным жестом.
   - Благодарю за внимание, и постарайтесь меня больше не тревожить.
   Гейм, сет и вся игра были за человеком в фуражке. Черт возьми! Есть, конечно, и другие отели, другие фойе, другие портье. Но теперь заниматься все этим было невыносимо.
   В дверях Гейвин, улыбнувшись, бросил: "До встречи!" Возможно, этот тип с ужасом вспомнит его слова по пути домой, услышав за спиной звук легких шагов юноши. Это было слабым утешением, но все-таки!
   Дверь захлопнулась, обрезав за Гейвином теплый поток из фойе. Здесь было холодно, холоднее даже, чем час назад. Тело охватила угрожающе усиливающаяся дрожь. Гейвин поспешил вниз по Парк-Лейн к Саут-Кенсинггону. На Хай-стрит есть несколько отелей, где можно немного передохнуть. Впрочем, если ничего не выйдет... он уже смирился с поражением.
   На углу Гайд-парка встречались потоки сверкающих машин, спешащих в Найтсбридж и Викторию. Он представил себя стоящим на бетонном островке между двумя потоками автомобилей с кончиками пальцев в карманах брюк (они были настолько тесны, что больше, пожалуй, и не влезло бы), одиноким, брошенным.
   Волна горечи накатила откуда-то из глубины. Теперь ему было двадцать четыре...