ные обломки. В некоторых фрагментах еще можно было разглядеть следы формы, хотя краски уже давно потускнели. Иногда удавалось угадать человеческие очертания - торс, ногу (между прочим, со всеми пятью пальцами), лицо, стертое временем, - уже не мужчина и не женщина. Гейвин подавил зевок. Жара, глупые экспонаты и мысли о предстоящей постели усыпляли его.
   Он переключил внимание на стены. Они были более выразительны, чем весь этот хлам на полках, но тоже - ничего целого. Непонятно, что можно найти в этих обломках! Каменные барельефы на стенах были так испещрены многочисленными выбоинами и царапинами, что изображенные на них люди казались прокаженными, а надписи на латыни уже почти невозможно было разобрать. Ничего красивого быть здесь не могло - все было слишком старо для красоты. Гейвина охватило чувство брезгливости, будто он прикоснулся к чему-то заразному.
   Только один предмет заинтересовал его по-настоящему. Каменное надгробие, или что-то похожее, которое было больше других барельефов и в несколько лучшем состоянии. На нем был изображен всадник с мечом в руке, возвышающийся над поверженным обезглавленным противником. Под изображением - несколько слов на латыни. Передние ноги лошади были отбиты, каменная окантовка беспощадно обезображена временем. Но в этом существовал некий смысл. На грубо изваянном лице проступали неясные черты - длинный нос, широкий рот. Личность!
   Гейвин решил дотронуться, но отпрянул, услышав приближающиеся шаги Рейнольдса.
   - Нет-нет, потрогай, - произнес вошедший хозяин, - это здесь для удовольствия. Прикоснись!
   Теперь уже пропало всякое желание. Гейвин смутился - застукали!
   - Ну же! - Рейнольдс настаивал.
   Гейвин протянул руку - холодный камень, зернистый наощупь.
   - Римское, - произнес Кен.
   - Надгробие?
   - Да. Найдено около Ньюкасла.
   - Кто это был?
   - Некто Флавии. Он был полковым знаменосцем.