ина мгновенно изменилось. Нерешительность уступила место самоуверенности.
   - За любовь, жизнь и все остальное, за что стоит платить, - произнес он, звякнув своим бокалом о бокал Гейвина.
   Двусмысленность тоста не ускользнула от внимания Гейвина. Парень, очевидно, был не так прост!
   - Прекрасно, - сказал он и сделал глоток.
   Сразу стало намного лучше. Уже после третьей порции водки Гейвин до того растаял, что болтовня Кеннета о раскопках и величии Рима, которую ему поневоле приходилось слушать, уже не действовала на нервы. Сознание засыпало. Как легко! Разумеется, он останется здесь на всю ночь, по крайней мере до рассвета, так почему бы не выпить и не выслушать эту околесицу? Позже, если судить по состоянию Кена - даже много позже, придет время недолгих опьяненных ласк в слабо освещенной комнате. Такое у него уже было с другими. Все они были одиноки, даже с любовником, всем было одинаково легко доставить удовольствие. Этот парень покупал скорее компанию, чем любовь. Легкие деньги!
   Шум.
   В первый момент Гейвину показалось, что шум стоит в его собственной голове. Но Кен внезапно вскочил. Рот его дрожал. Атмосфера благополучия улетучилась.
   - Что это? - спросил Гейвин, также вставая. Мозги плыли от алкоголя.
   - Все в порядке. - Рейнольдс стоял, вцепившись длинными бледными пальцами в кожу кресла. - Успокойся!
   Звук усиливался. Гейвин подумал о барабанщике в духовке, отчаянно стучащем, в то время как его поджаривают.
   - Умоляю тебя, успокойся! Это, видимо, наверху.
   Рейнольдс врал. Грохот шел не сверху. Его источник находился где-то тут, в квартире. Ритмический стук то усиливался, то немного затихал, чтобы снова усилиться.
   - Выпей немного, - произнес Кен. Лицо его внезапно вспыхнуло. - Проклятые соседи.
   Призывный стук, а он был именно призывным, уже почти смолк.
   - Только одну минуту, - пообещал Рейнольдс и закрыл за