зать медицинскую помощь раненому коллекционеру и, действительно, убраться отсюда ко всем чертям.
   Зеленоватый кафель в кровавых брызгах. Полупрозрачная занавеска душа, наивно хранящая на себе изображения беспечных рыбок и водорослей, была наполовину сорвана. Все это напоминало сцену из какого-то криминального фильма: слишком нереально. Кровь - чересчур красная, свет - чересчур яркий.
   Гейвин швырнул нож в раковину и открыл висевший на стене маленький зеркальный шкафчик. Он оказался наполненным изрядным количеством зубных щеток, паст и витаминных кремов, из медикаментов был только небольшой кусок пластыря. Закрывая шкафчик, он взглянул на свое изможденное лицо. Смертельно бледен. Открыв вовсю кран холодной воды, он подставил голову под обдающий ледяной свежестью поток, надеясь, что вода смоет с его лица печать опьянения и чуть подрумянит щеки.
   Вдруг сзади раздался непонятный шум. Гейвин выпрямился - безумно заколотилось сердце - и дрожащей рукой закрутил кран. Огромные капли падали с подбородка и ресниц.
   Нож был по-прежнему в раковине, на расстоянии вытянутой руки. Звук исходил из ванны. От безобидной грязноватой слякоти ванной.
   Тревога выплеснула в кровь поток адреналина, чувства до безумия обострились. Он ощутил тонкий запах лимонного мыла, блеск бирюзовой рыбки, плывущей между бурых листьев ламинарии на занавеске, холод водяных капель - все, что он всегда ленился видеть и чувствовать, нахлынуло вдруг.
   "Ты живешь в реальном мире, - сказал он самому себе (экое откровение!), - будь осторожен, иначе - смерть".
   Почему он не заглянул в ванну?!! Кретин! Почему?!
   - Кто здесь? - спросил он.
   Может у Рейнольдса живет крыса, которая тоже не прочь принять душ? Тщетная надежда. Господи, там же кровь.
   Он отвернулся от зеркала. Шума уже не было слышно. Ну же! Ну!! Занавес на пластиковых крючках со всеми своими ангелоподобными рыбками отлетел