з это случилось на стоянке такси, дважды - в лифте на фабрике. Он вдруг начинал пожимать руки совершенно незнакомым людям. Он мог объяснить это только желанием найти какую-то опору в ускользающем из-под ног мире. Однако это было довольно неприятно, особенно когда он вдруг ухватился за руку своего мастера. Что еще хуже, рука того ответила на рукопожатие, и какой-то момент мужчины беспомощно смотрели на свои руки, как владельцы собак на своих питомцев, совокупляющихся на концах поводков.
   Чарли стал часто разглядывать свои ладони, выискивая на них волосы. Мать как-то сказала ему, что это первый признак безумия. Не волосы - разглядывание.
  
  ***
  
   Теперь приходилось спешить. Встречаясь по ночам на животе Чарли, его руки знали, что состояние его рассудка достигло критической отметки. Еще несколько дней, и он обнаружит правду.
   Что делать? Выступить преждевременно, рискнуть, или позволить рассудку Чарли следовать своим, непредсказуемым путем? Споры стали более жаркими. Левая, как обычно, осторожничала.
   - Что если мы ошибаемся, - спрашивала она, - и вне тела жизни нет?
   - Тогда нам уже будет все равно, - отвечала Правая.
   Левая обдумывала это несколько мгновений, потом переходила к другому:
   - А как мы сделаем это, когда придет время? - она знала, что это самый больной вопрос, особенно для лидера, и настаивала. - Как? Как?
   - Найдем способ, - отвечала Правая. - Главное, чтобы разрез был чистым.
   - А он не будет сопротивляться?
   - Человек сопротивляется руками. А руки восстанут против него.
   - А что будем делать мы?
   - Я у него сильнее, - говорила Правая, - поэтому я буду держать оружие. Ты пойдешь.
   Левая молчала. Они никогда не расставались все эти годы. Мысль об уходе не радовала ее.
   - Потом ты сможешь вернуться ко мне, - уговаривала ее Правая.
   - Смогу?
   - Должна. Я - Мессия. Без меня ничего не произойдет.