ке он кричал снова и снова, но никто не реагировал, и ему оставалось только лежать и смотреть; как его хоронят заживо.
   Потом он слушал заупокойную службу над головой, слышал скрип венков, а тьма могилы все росла и росла. Он погружался в землю, все еще пытаясь протестовать. Но воздух внизу был спертым, и он стал задыхаться. В рот вместо воздуха набилось что-то - может быть, цветы? - и он не мог даже повернуть голову, чтобы их выплюнуть. Теперь он слышал стук земли о крышку гроба и - Господи боже! - слышал, как вокруг него роятся черви, предвкушая добычу. Сердце его тяжело билось, лицо, он знал, побагровело от удушья.
   Потом вдруг кто-то оказался с ним в гробу, кто-то, разрывающий его путы.
   - Мистер Джордж! - обратился к нему этот ангел милосердия. Это была сиделка из больницы, это она была с ним в гробу. Она, образец спокойствия и терпения, была сейчас в панике. - Мистер Джордж, вы душите себя!
   Другие руки пришли ей на помощь и победили. Трое сиделок общими усилиями оторвали его руку от горла. Чарли начал жадно глотать воздух.
   - С вами все в порядке, мистер Джордж?
   Он открыл рот, но голоса не было. Он вдруг ощутил, что его рука все еще сопротивляется.
   - Где Джудвин? - прохрипел он. - Позовите его.
   - Доктора пока нет, но он навестит вас позже.
   - Я хочу его видеть сейчас.
   - Не волнуйтесь, мистер Джордж, - успокоила его сиделка, - сейчас мы дадим вам лекарство, и вы уснете.
   - Нет!
   - Да, мистер Джордж. Не волнуйтесь. Вы в надежных руках.
   - Я не хочу больше спать. Они берут верх, как только я засыпаю, разве вы не видите?
   - Здесь вы в безопасности.
   Но он знал, что он везде в опасности. Во всяком случае, пока у него осталась рука. Она вышла из-под контроля, если когда-нибудь и был этот контроль: может, она только для вида подчинялась ему все эти годы, усыпляя его бдительность. Вот что он хотел сказать, но