лупая женщина, - сказала ей Сэди. - Обороняйся, или он опять займется тем же самым. Только дай им палец, они всю руку откусят.
   Бак возник за спиной Сэди.
   - Я уже просил тебя один раз, - сказал он, беря ее за руку. - Ведь мы же здесь для того, чтобы снова стать друзьями. Так что давай займемся этим. - Он подтолкнул ее к двери, гораздо более грубо, чем это было необходимо. Она сбросила его руку.
   - Не нужно так злиться, Бак, - сказала она.
   - Ха! И это ты говоришь! - сказал он с безрадостным смехом. - Ты хочешь посмотреть, что такое злоба? - Сэди отвернулась от Вирджинии и посмотрела на своего мужа. - Вот это - злоба, - сказал он. Он снял пиджак, стянул с себя рубашку без застежек, чтобы открыть огнестрельную рану. На таком близком расстоянии пистолет Сэди проделал внушительную дыру в его груди, кровоточащую и с обгорелыми краями, она была свежая, как в момент его смерти. Он указал на нее пальцем, точно на орден. - Ты видишь это, золотко? Ведь это ты сделала.
   Она без малейшего интереса поглядела на рану. Это наверняка было несмываемое клеймо - единственное, которое она когда-либо оставляла на мужчине, подумала она.
   - Ты ведь изменял мне с самого начала, верно? - спросила она.
   - Мы говорим не об изменах, а о стрельбе, - заметил Бак.
   - Похоже, одно приводит к другому, - сказала Сэди, - и не один раз.
   Бак сощурил свои и без того узкие глаза. Многие женщины не могли противиться такому взгляду, если учесть, сколько было на похоронах анонимных, но скорбящих дам. - Ладно, сказал он. - У меня были женщины. Что с того?
   - Да то, что я застрелила тебя, - невыразительно ответила Сэди.
   Это все, что она могла сказать по этому поводу. Именно поэтому судебный процесс был таким коротким.
   - Ну, по крайней мере, ты же можешь сказать мне, что тебе жаль, - вспыхнул Бак.
   Какой-то момент Сэди обдумывала это предложение и ответила: