еркале. Он бросил на нее раздраженный взгляд.
   - Думаешь, это смешно, а? - спросил он.
   - Что смешно?
   - То, что случилось. То, что ты меня застрелила. А ты - села на электрический стул. Это почему-то принесло тебе удовлетворение.
   Несколько мгновений она обдумывала то, что он сказал. Это был первый случай, когда Бак высказал реальное желание поговорить серьезно, и она хотела ответить ему правдиво.
   - Да, - сказала она, когда уверилась, что это именно то, что она хочет сказать. - Да, я думаю, что по-своему это доставило мне удовольствие.
   - Я знал это, - ответил Бак.
   - Говори потише, - вскинулась Сэди, - она слышит нас.
   - Она вышла из номера. Я это слышал. И не надо менять тему разговора. - Он перекатился на бок и сел на край постели. Ну и болезненная у него, должно быть, рана, подумала Сэди.
   - Она сильно болит? - спросила она, поворачиваясь к нему.
   - Ты что, смеешься? - сказал он, показывая ей дырку. - Что, по-твоему, она еще может делать?
   - Я думала, это будет быстро, - сказала она. - Я не хотела, чтобы ты страдал.
   - Это правда? - спросил Бак.
   - Конечно. Ведь я когда-то тебя любила, Бак. Правда, любила. Знаешь, какие заголовки были в газетах на следующий день?
   - Нет, - ответил Бак. - Я был занят другим, помнишь?
   - "Мотель превратился в Бойню Любви" - так там говорилось. И были фотографии комнаты, крови на полу и тебя, когда твое тело выносили под простыней.
   - Мой звездный час, - сказал он горько. - И ведь мое лицо даже не появилось в газетах.
   - Я никогда не забуду этот заголовок. "Бойня Любви"! Я думала, что это романтично. А ты? - Бак раздраженно хмыкнул. Тем не менее, Сэди продолжала: - Пока я дожидалась электрического стула, я получила триста предложений выйти замуж, я говорила тебе об этом когда-нибудь?
   - Да ну? - сказал Бак. - А они пришли к тебе в гости? Немножко поиграли тебе