бе, чтобы отвлечь тебя от грандиозного дня в твоей жизни?
   - Нет, - сказала Сэди ледяным тоном.
   - Ты могла это устроить. Я - смог бы.
   - Больше чем уверена, - ответила она.
   - Когда я думаю об этом, Сэди, я распаляюсь. Почему ты не придешь ко мне, пока я еще горяченький?
   - Мы пришли сюда, чтобы поговорить, Бак.
   - Бога ради, да мы уже поговорили, - ответил он. - Больше говорить я не хочу. Ну-ка, иди сюда. Ты же обещала. - Он почесал живот и с кривой улыбкой сказал: - Извини за кровь и все такое, но за это я не в ответе.
   Она встала.
   - Вот теперь ты ведешь себя разумно, - сказал он.
   Пока Сэди Дарнинг шла к своей кровати, Вирджиния вновь вернулась с дождя в комнату. Дождь немного охладил ее лицо, а принятые транквилизаторы понемножку начали оказывать успокаивающее действие. В ванной Джон до сих пор молился, его голос то возвышался, то затихал. Она подошла к столу и поглядела на его записки, но слова, написанные убористым почерком, никак не хотели становиться четкими. Она подняла бумаги, чтобы поглядеть на них поближе, и как только сделала это, из соседней комнаты раздался стон. Она замерла. Стон повторился, на этот раз более громко. Бумаги дрожали в ее руке, она умудрилась положить их обратно на стол, но голос послышался в третий раз, и тут бумаги выскользнули у нее из рук.
   - Ну, давай же, черт тебя... - сказал голос, слова, хоть и смазанные, были все же понятны. За этим последовали еще стоны. Вирджиния осторожно двинулась к проходной двери, дрожь в руках распространилась на все тело.
   - Сыграем еще? - спросил голос, и в нем слышался гнев.
   Вирджиния осторожно заглянула в номер восемь, придерживаясь за косяк. На кровати была тень, она содрогалась, словно пытаясь пожрать саму себя. Она все стояла, уцепившись за дверь и пытаясь подавить из себя крик, когда из тени раздались голоса. Не один голос, а два. Слова были нечеткими,