ихла. Он стоял посредине комнаты, тяжело дыша, и наблюдал за избитым мужчиной, который сползал вниз по стене. Он сделал серьезную ошибку. Теперь он увидел, что нападающий был одет в белый лабораторный халат и был, следовательно, как любил напыщенно выражаться Дули, на стороне ангелов.
   - Ах, черт тебя побери! - сказал Макбрайд. - Вот дерьмо-то.
   Веки мужчины затрепетали, и он уставился на Макбрайда. Было ясно, что он с трудом ухватывает суть происходящего, но, наконец, на его густобровом, угрюмом лице появилось осмысленное выражение. Он явно понял, кто такой Макбрайд, или, скорее, понял, кем он не является.
   - Вы - не он, - прошептал он.
   - Кто? - спросил Макбрайд, понимая, что он может еще спасти свою репутацию, вытянув у свидетеля важные показания. - Кто, вы думали, я такой?
   Мужчина открыл рот, но ничего не сказал. Макбрайд наклонился над ним и выпытывал:
   - На кого, по-вашему, вы нападали?
   Рот вновь приоткрылся, и вновь оттуда не донеслось ни звука. Макбрайд настаивал:
   - Это очень важно, - сказал он. - Просто скажите мне, кто это был?
   Мужчина что-то прошептал. Макбрайд прижал ухо к его дрожащим губам.
   - Легаш вонючий, - сказал мужчина и вырубился, оставив Макбрайда и дальше проклинать его за то, что потеря контроля над собой вполне могла принести неприятности, которых хватит на всю жизнь. Но что ему еще оставалось?
  
  ***
  
   Инспектор Карнеги привык к рутине. За исключением редких моментов профессиональных озарений вся его работа состояла из долгих часов ожидания. Он ждал, пока тела будут сфотографированы и осмотрены экспертами, пока законники придут к соглашению и пока будут собраны свидетельские показания. Он уже давным-давно оставил попытки бороться с этой скукой и научился искусству не сопротивляясь плыть по течению. Следствие нельзя торопить; умудренный человек, он позволял медэкспертам и законникам делать свое нудное