конце концов, когда придет время, нужен будет лишь перст указующий и преступник содрогнется.
   Теперь, когда лабораторные часы на стенке показывали двенадцать пятьдесят три ночи и даже обезьяны затихли в своих клетках, он сидел на одной из скамеек и ждал, когда Хендрикс закончит свои исследования. Хирург ознакомился с показаниями термометра, потом стянул перчатки, облегающие руки, точно вторая кожа, и отбросил их на простыню, где лежала покойница.
   - Это всегда сложно, - сказал врач, - определить время смерти. Она остыла по меньшей мере на три градуса. Я бы сказал, что она мертва уже около двух часов.
   - Полиция прибыла сюда без четверти двенадцать, - сказал Карнеги. - Так что она умерла примерно за полчаса до этого?
   - Где-то в этих пределах.
   - Ее туда затащили? - спросил он, указывая на скамью.
   - О, разумеется! Сама она не могла туда спрятаться. Не с такими ранами. Они - это нечто, как по-твоему?
   Карнеги уставился на Хендрикса. Полицейский хирург, вероятно, видел сотни трупов в любом мыслимом состоянии, но сейчас на его заостренном лице явно читался интерес. Карнеги подумал, что эта тайна по-своему была не менее увлекательна, чем тайна мертвой женщины и ее убийцы. Как может человек наслаждаться определением ректальной температуры трупа? - дивился Карнеги. Но в глазах хирурга совершенно очевидно светилось удовольствие.
   - А мотив? - спросил Карнеги.
   - Вполне ясно, разве нет? Изнасилование. Он изрядно к ней приставал: обширные повреждения влагалища, следы спермы. Тут есть с чем повозиться.
   - А раны на туловище?
   - Рваные. На разрезы не похоже.
   - Оружие?
   - Не знаю. - Хендрикс опустил уголки губ книзу. - Я хочу сказать, ткани истерзаны. Если бы не было таких очевидных свидетельств изнасилования, я бы сказал, что это, скорее, животное.
   - Ты хочешь сказать, собака?
   - Ну, скорее, тигр, - ответил Хендрикс.