юдали, было явно не предназначено для посторонних глаз.
   - Вам удобно? - спросил какой-то мужчина вне поля зрения камер. Человек в кресле кивнул. Очки с него сняли, и без них он выглядел слегка растерянным. Ничем не примечательное лицо, подумал Карнеги, этот тип, имени которого он до сих пор не знал, не был ни Адонисом, ни Квазимодо. Он слегка откинулся в кресле, и его жидкие, бесцветные волосы коснулись плеч.
   - Я в порядке, доктор Веллес, - ответил он тому, кто стоял вне поля зрения камер.
   - Вам не жарко? Вы не потеете?
   - Да нет, вообще-то, - слегка извиняясь, ответила морская свинка. - Я чувствую себя, как обычно.
   Похоже на то, подумал Карнеги и обратился к Бойлу:
   - Вы просмотрели эти ленты до конца?
   - Нет, сэр, - ответил Бойл. - Я подумал, что вы захотите проглядеть их первым. Я только дошел до инъекции.
   - Что-нибудь известно в больнице от доктора Веллеса?
   - Когда я звонил туда в последний раз, он все еще был в коматозном состоянии.
   Карнеги хмыкнул и вновь перенес внимание на экраны. Вслед за суматохой после инъекции, деятельность на экранах затихла. Камеры продолжали фиксировать близорукого субъекта, иногда ступор прерывался вопросами доктора Веллеса о самочувствии испытуемого. Он чувствовал себя все так же. После трех или четырех минут такого затишья, даже то, что испытуемый случайно мигнул, приобретало чуть ли не драматическое значение.
   - Сценарий-то скучноват, по-моему, - заметил лаборант. Карнеги рассмеялся. Бойл выглядел неловко. Еще две или три минуты прошли точно так же.
   - Все это не слишком обнадеживает, - сказал Карнеги. - Прокрутим побыстрее, а?
   Лаборант уже собирался подчиниться, когда Бойл сказал:
   - Подождите!
   Карнеги поглядел на своего помощника, раздраженный его вмешательством, а потом - опять на экраны. Там действительно что-то происходило: невыразительные черты испытуемого едва