го жучка. И вновь - никакого эффекта. В лучшем случае все эти препараты безвредны. Но это... - Он потряс колбой с бесцветной жидкостью. - Это чертовски близко к гениальности.
   - По мне, так они не выглядят слишком счастливо.
   - О, оно еще очень грубо работает, - сказал Йоханссон. - Я думаю, исследователей подвела алчность и они приступили к опытам на живых организмах года на два раньше чем следовало бы. Это вещество почти смертельно, в этом сомнения нет. Но если бы они потратили на него побольше времени, оно могло бы быть эффективным. Видите ли, они обошли проблемы физиологии - этот препарат действует непосредственно на сексуальное воображение, на либидо. А если вы пробуждаете мозг, то тело само следует за ним - вот в чем тут хитрость.
   Решетка одной из клеток затряслась, и это отвлекло внимание Карнеги от бледного, невыразительного лица Йоханссона. Одна из самок, явно не удовлетворенная вниманием нескольких самцов, распростерлась по наружной решетке. Ее крохотные пальчики тянулись к Карнеги, в то время как ее ягодицы продолжали подвергаться обработке.
   - Слепой мальчик? - спросил Карнеги. - Это что, - Джером?
   - Это Купидон, верно? - сказал Йоханссон. - Предмет любви мы зрим не взглядом, но душой... Крылатый бог любви - и тот слепой. Это из "Сна в летнюю ночь".
   - Шекспира я всегда знал неважно, - ответил Карнеги. Он вновь уставился на самку. - А Джером? - спросил он.
   - Ему ввели этот препарат. Довольно внушительную дозу.
   - Так он теперь вроде этих мартышек!
   - Я бы сказал, поскольку его интеллектуальный потенциал все-таки выше, может быть, препарат действует на него не так уж раскованно. Но уж если на то пошло, секс превращает в мартышек и лучших из нас, а? - При этом замечании Йоханссон позволил себе слегка улыбнуться. - И все так называемые личные соображения отходят на второй план. На короткое время секс делает из всех нас одержимых,