елаем, или по крайней мере, думаем, что можем делать то, что на взгляд постороннего наблюдателя выглядело бы довольно странно.
   - Не думаю, что в изнасиловании есть что-то уж такое экстраординарное, - отозвался Карнеги, пытаясь прервать эту рапсодию.
   Но его собеседника было не так уж легко сбить с толку.
   - Секс без предела, без компромиссов, без чувства вины, - сказал он. - Представьте себе это. Мечта Казановы.
  
  ***
  
   В мире уже было столько эпох: век Просвещения, век Реформации, век Разума. Теперь, наконец, наступил век Желания. А после этого - конец всем эпохам и, возможно, всему остальному. Потому что были запалены огни, которых не знал раньше простодушный мир. Чудовищные огни, без конца, без предела, огни, которые, слившись, в последний раз яростным светом озарят мир.
   Так думал Веллес, лежа на больничной койке. Он уже несколько часов как пришел в сознание, но решил не выказывать этого. Как только в палату к нему заходила сиделка, он закрывал глаза и замедлял ритм дыхания. Он знал, что долго дурачить их ему не удастся, но за эти часы он мог обдумать, что ему следует делать дальше. Первым его побуждением было вернуться в лабораторию - там были бумаги, которые нужно было уничтожить, и пленки, которые необходимо было стереть. С тех пор он мог быть в уверенности, что все детали проекта "Слепой мальчик" существуют только в его памяти. Таким образом он сохранит над работой полный контроль и никто не сможет отобрать ее.
   Он никогда особенно не интересовался тем, как извлечь из своего открытия побольше денег, хотя он был отлично осведомлен, какие золотые горы сулил новый афродизиак. Его никогда не интересовало материальное благополучие. Первоначальной мотивацией разработки препарата - на который они набрели совершенно случайно, проверяя ряд препаратов, призванных помочь лечению шизофрении, - было чистое научное любопытство. Но после месяцев тайной работы