е зовут меня Билли.
   - Билли", - кивнул Клив и вошел в камеру. Режим в Пентонвилле нес некоторые черты прогресса: по утрам на два часа камеры оставались открытыми, часто отпирались они на пару часов и днем, что давало заключенным некоторую свободу передвижения. Однако это имело и свои недостатки, например, разговоры с Мейфлауэром.
   - Мне велено дать тебе кое-какие советы.
   - Да?" - переспросил мальчик.
   - Ты раньше не сидел?
   - Нет.
   - Даже в колонии для несовершеннолетних?
   Глаза Тейта блеснули.
   - Немного.
   - Значит, ты знаешь, как тебе повезло. Знаешь, что ты легкая добыча?"
   - Знаю.
   - Кажется, - сказал без энтузиазма Клив, - меня призывают к тому, чтобы я тебе берег, а то тебя покалечат.
   Тейт уставился на Клива глазами, голубизна которых казалась молочной, будто они еще отражали солнце.
   - Не расстраивайся, - сказал мальчик. - Ты мне ничего не должен.
   - Чертовски верно. Я тебе ничего не должен, но, кажется, у меня есть гражданский долг, - угрюмо сказал Клив. - Это - ты.
  
  ***
  
   Клив отбыл два месяца заключения за торговлю марихуаной, это был его третий визит в Пентонвилл. К тридцати годам в нем не проглядывало никаких признаков изношенности: тело крепкое, лицо худое и утонченное, в своем костюме, ярдов с десяти, он мог бы сойти за адвоката. Но если чуть приблизиться, то станет виден шрам на шее, оставшийся после нападения безденежного наркомана, а в походке станет заметна какая-то настороженность, будто при каждом шаге он сохранял возможность для быстрого отступления.
   Вы еще молоды, сказал ему в последний раз судья, у вас есть время, чтобы многого добиться в жизни. Вслух он возражать не стал, но про себя Клив думал иначе. Работать тяжело, а преступать закон легко. До того как кто-нибудь докажет противное, он будет делать то, что делает лучше всего, а если поймают, так что же. Отбывать срок не так