ватываю, но в это я врубился. - Он улыбнулся самому себе.
   - Ты задавал вопросы, - сказал Клив.
   - Разве? - тут же ответил Билли, - Кто тебе сообщил?
   - Если у тебя есть вопросы, спрашивай меня. Люди не любят тех, кто сует нос не в свои дела. Они становятся подозрительными. А затем отворачиваются, когда Лауэлл и ему подобные начинают угрожать.
   При упоминании о Лауэлле лицо Билли болезненно нахмурилось. Он тронул разбитую щеку.
   - Он покойник, - прошептал мальчик чуть слышно.
   - Это как дело повернется, - заметил Клив.
   Взгляд, подобный тому, что бросил на него Тейт, мог бы разрезать сталь.
   - Именно так, - сказал Билли без тени сомнения в голосе. - Лауэллу не жить.
   Клив не стал возражать, мальчик нуждался в такой браваде, сколь смехотворна она ни была.
   - Что ты хочешь узнать, что суешь повсюду свой нос?
   - Ничего особенного, - ответил Билли.
   Он больше не смотрел на Клива, а уставился на койку, что была сверху. И спокойно сказал:
   - Я только хотел узнать, где здесь были могилы, вот и все.
   - Могилы?
   - Где они хоронили повешенных. Кто-то говорил, что там, где похоронен Криппен, - куст с розами. Ты когда-нибудь слышал об этом?
   Клив покачал головой. Только теперь он вспомнил, что мальчик спрашивал о сарае с виселицей, а вот теперь - про могилы. Билли взглянул на него. Синяк с каждой минутой делался темнее и темнее.
   - Ты знаешь, где они, Клив? - спросил он. И снова то же притворное безразличие.
   - Я узнаю, если ты будешь так любезен и скажешь, зачем тебе это нужно.
   Билли выглянул из-под прикрытия койки. Полуденное солнце очерчивало короткую дугу на отштукатуренных кирпичах стены. Оно было сегодня неярким. Мальчик спустил ноги с койки и сел на краю матраса, глядя на свет так же, как в первый день.
   - Мой дедушка - отец моей матери - был здесь повешен, - произнес он дрогнувшим голосом.