Люди забывают премьер-министров, а убийц помнят. Пройдешь по тому газону, и всего в шести футах под тобой находятся некоторые, из самых отъявленных, что украшали когда-либо эту зеленую и приятную землю. А ведь даже креста нет, чтобы отметить место. Преступно, а?
   - Ты знаешь, кто там похоронен?
   - Несколько очень испорченных джентльменов, - ответил Епископ, словно нежно журил их за совершенное зло.
   - Ты слышал о человеке по имени Эдгар Тейт?
   Епископ поднял брови, его жирный лоб прорезали морщины.
   - Святой Тейт? Да, конечно. Его не просто забыть.
   - Что ты о нем знаешь?
   - Он убил жену, потом детей. Орудовал ножом так же легко, как я дышу.
   - Убил всех?
   Епископ вставил свеженабитую сигарету в толстые губы.
   - Может, и не всех, - сказал он, щуря глаза, словно хотел припомнить какие-то детали. - Может, кто из них и выжил. Думаю, дочь, должно быть... - Он пренебрежительно пожал плечами. - Я не силен запоминать жертвы. Да и кто силен? - Он уставился на Клива ласковыми глазами. - Чего ты так интересуешься Тентом? Его повесили до войны.
   - В 1937-м. Уже порядком разложился, правда?
   Епископ предостерегающе поднял указательный палец.
   - Э, нет, - сказал он. - Видишь ли, земля, на которой построена эта тюрьма, имеет особые свойства. Тела, в ней похороненные, не гниют так, как повсюду".
   Клив кинул на Епископа недоверчивый взгляд.
   - Это правда, - запротестовал толстяк. - У меня есть точные данные. И поверь, когда бы они ни выкапывали тело из земли, его всегда находили почти в безупречном виде". - Он воспользовался паузой, чтобы прикурить сигарету, сделал затяжку и теперь выпускал изо рта дым вместе со словами: - Когда придет на нас конец света, добрые люди из Мэрилбоун и Кэдмен Тауна поднимутся - гниль да кости. А грешники, те поскачут к Страшному Суду такие свеженькие, как будто только что родились. Представляешь?