иста, повесьте и сожгите меня". С тех пор он изменил мнение. Столетие ветшает, нуждается в новых племенах. - Он внимательно посмотрел на Клива. - Не бойся, - сказал он, - я тебя не трону, если ты не станешь болтать. Ты не будешь, правда?
   - А что мне сказать, что прозвучало бы здраво? - мягко ответил Клив. - Нет, я не буду болтать.
   - Хорошо. Немного позже я уйду. И ты уйдешь. И ты сможешь забыть.
   - Сомневаюсь.
   - Даже сны прекратятся, когда меня здесь не будет; Ты только разделяешь их, поскольку у тебя есть задатки экстрасенса. Поверь. Тут нечего бояться.
   - Город...
   - Что город?
   - Где его жители? Я никогда никого не видел. Нет, это не совсем так. Одного я видел. Человека с ножом... уходящего в пустыню...
   - Не могу тебе помочь. Я сам прихожу туда как посетитель, Все, что я знаю по рассказам деда, - этот город населен душами мертвых. Что бы ты там ни увидел, забудь. Ты не принадлежишь тому месту. Ты еще не мертв.
  
  ***
  
   Всегда ли благоразумно верить словам, что говорят тебе мертвые? Очистились ли они от всякой лжи, умерев? Начали ли они новое существование как святые? Клив не верил в такие наивные вещи. Более вероятно, что они берут свои способности с собой, и хорошее и плохое, и используют там, насколько могут. В раю должны быть сапожники, не так ли? Глупо думать, что они забудут, как тачать башмаки.
   Поэтому вполне возможно, Эдгар Тейт лгал о городе. Было то, чего Билли не знал. А как насчет голосов на ветру? Или тот человек, который бросил нож среди прочего хлама, прежде чем уйти в одиночку Бог знает куда? Что это за ритуал?
   Теперь, когда страх истощился и не было даже пятачка твердой реальности, чтобы за него уцепиться, Клив не видел причины, почему бы не отправиться в город по собственной воле. Что в тех пыльных улицах могло встретиться более худшее, чем он видел на койке в собственной камере или чем то, что произошло