йфлауэром, Клив, возможно, обратился бы к тому напрямую. С Девлиным подобная тактика была изначально обречена.
   - Не знаю, почему ты жалуешься. Он был почти золотой, - сказал Девлин, иронически передразнивая тон любящего отца. - Спокойный, всегда вежливый. Не представляет опасности ни для тебя, ни для других.
   - Вы не знаете его...
   - Что ты пытаешься втолковать?
   - Посадите меня в Исправительную камеру 43, сэр. Куда угодно, все равно. Просто уберите меня от него. Пожалуйста.
   Девлин не отвечал, но озадаченный смотрел во все глаза на Клива. Наконец произнес:
   - Ты боишься его.
   - Да.
   - Что же не так? Ты сидел в одной камере с крутыми мужиками, и ни волоска с твоей головы не упало.
   - Он не такой, - ответил Клив. Он мало что мог сказать, кроме: - Он сумасшедший. Говорю вам, он сумасшедший.
   - Весь мир сошел с ума, Смит, кроме тебя и меня. Разве ты не слышал? - рассмеялся Девлин. - Возвращайся в свою камеру и прекрати нытье. Ты не хотел каравана призраков? А теперь?
  
  ***
  
   Когда Клив вернулся в камеру, Билли писал письмо. Сидя на койке, углубившись в свое занятие, он выглядел чрезвычайно уязвимым. То, что сказал Девлин, подтверждалось: мальчик иссох до костей. Трудно было поверить, глядя на тростник его позвоночника, выпирающий сквозь футболку, что эта болезненная фигурка смогла бы пережить муки перевоплощения. А теперь, кто знает? Может быть, мучительные перевоплощения со временем разорвут его на части. Но не слишком скоро.
   - Билли...
   Мальчик не сводил глаз с письма.
   - ...то, что я говорил о городе...
   Он перестал писать.
   - ...может быть, я все это вообразил. Просто приснилось...
   Билли опять принялся за письмо.
   - ...я сказал тебе, потому что тебя боялся. Вот и все. Я хочу, чтобы мы были друзьями...
   Билли поднял глаза.
   - Это не в моих силах, - сказал он очень просто. - Теперь.