ора были кучей навалены несколько стульев и два или три мертвых деревца.
   - Что это? - спросила она, наполовину адресуя вопрос себе самой.
   - Ночь Костров, - сообщил мальчик. - На следующей неделе.
   - Конечно.
   - Ты собираешься зайти к Анни-Мари? - спросил он.
   - Да.
   - Ее нет.
   - А ты уверен?
   - Ага.
   - Хорошо, вдруг ты сможешь мне помочь...
   Она остановилась и повернулась, чтобы взглянуть на ребенка; от усталости у него под глазами набухли мешочки.
   - Я слышала о старике, которого убили поблизости, - сказала она ему. - Летом. Ты ничего об этом не знаешь?
   - Нет.
   - Совсем? Ты не помнишь никакого убитого?
   - Нет, - повторил мальчик с впечатляющей категоричностью. - Не помню.
   - Хорошо. В любом случае благодарю.
   На сей раз, когда она возвращалась к машине, мальчик за ней не последовал. Но поворачивая за угол при выходе из двора, она оглянулась и увидела, что он стоит на том же месте, где она его оставила, и глядит ей вслед так, будто она была сумасшедшей.
   Когда она добралась до машины и принялась укладывать фотопринадлежности в багажник, в ветре вызрели крупицы дождя, и она испытывала страшное искушение забыть, что когда-либо слышала историю, рассказанную Анни-Мари, отправиться домой, кофе там будет горячим, даже если встретят ее холодно. Но она нуждалась в ответе на вопрос, поставленный Тревором в прошлый вечер. Ты. веришь в это? Такими словами он отреагировал на ее рассказ. Тогда она не знала, что ответить, не знала и теперь. Она чувствовала: терминология подлинной правды здесь излишня; возможно, окончательный ответ на этот вопрос вовсе и не ответ, а только другой вопрос. Если так, она должна докопаться до сути.
   Раскин Корт был так же заброшен, как и его обитатели, если не сильней. Он не мог даже похвастаться праздничным костром. На балконе четвертого этажа женщина затеяла стирку прямо перед