ее.
   - Мы не чувствуем себя в безопасности даже в собственных постелях, - заметила Морин. - Спросите любого.
   - Анни-Мари говорила то же самое, - ответила Элен. - Потому она и решила рассказать мне о смерти старика. Она говорила, что он был убит прошлым летом, здесь в Раскин Корте.
   - Что-то и вправду припоминаю, - сказала Джози. - Какие-то разговоры были, я слышала. Старик, его собака. Его забили до смерти, а собака докончила... Не знаю. Точно, это не здесь. Это в каком-то другом районе.
   - Вы уверены?
   Женщина казалась задетой таким недоверием.
   - Я думаю, если в это было тут, мы бы знали, так ведь?
  
  ***
  
   Элен поблагодарила за помощь и решила, как бы там ни было, побродить по четырехугольному двору, просто посмотреть, сколько домов не используется. Как и в Баттс Корте, занавески на многих окнах были задернуты, двери выглядели запертыми. Но если Спектор-стрит была в осаде маньяка, способного убить и изувечить, как рассказывали, что удивительного, если обитатели забрались в свои дома и сидят там. Во дворе разглядывать было нечего. Все незанятые здания недавно опечатали, судя по тому, что рабочие Городского совета разбросали гвозди у порогов. Но одна вещь по-настоящему привлекла ее внимание. Накарябанная на булыжниках мостовой, по которым она проходила, - и почти стертая дождем и ногами прохожих, - та же фраза, что видела она в спальне №14: "Сладкое к сладкому". Слова были так добродушны, почему же ей казалось - в них звучит угроза? Дело или в их избыточности, или в абсолютном сверхизобилии сахара на сахаре, меда на меду?
   Она продолжала идти, хотя дождь упорствовал и путь постепенно уводил ее прочь от кварталов в бетонные безлюдные пространства, где она раньше не ходила. Это было - или когда-то было - место для развлечения. Здесь находились игровые площадки для детей, обнесенные железом, аттракционы перевернуты, песочницы изгажены собаками,