шивался к чему-то, доносившемуся из-под земли.
   - Лью, - Ловерхол назвала фамилию мальчика специально для Рэдмена.
   - Сильно пострадал?
   Мужчина, стоявший на коленях перед Лью, отрицательно покачал головой.
   - Нет, не слишком. Ушибся при падении. Кости не повреждены.
   По лицу мальчика текла кровь, и она же сочилась из разбитого носа. Глаза были закрыты. Выражение было мирным и отстраненным - почти как у мертвого.
   - Ну, где же эти чертовы носилки? - раздраженно произнес надзиратель. Ему явно было невмоготу стоять на коленях и хотелось побыстрее встать с твердой, пересохшей земли.
   - Уже несут, сэр, - сказал кто-то.
   Рэдмену показалось, что это был нападавший. Худощавый паренек лет девятнадцати, не больше. С такими глазами, от взгляда которых молоко может свернуться за несколько минут.
   И верно, из главного здания вышла небольшая группа подростков с носилками и красной простыней. Новые действующие лица радостно ухмылялись.
   Толпа зрителей начала таять: лучшая часть представления была уже закончена. Невелико удовольствие подбирать останки.
   - Погодите, погодите, - окликнул Рэдмен. - Или нам не нужны свидетели? Кто это сделал?
   Некоторые неопределенно пожали плечами, большинство решили притвориться глухими.
   Рэдмен сделал вторую попытку.
   - Мы все видели. Из окна.
   Ловерхол посмотрела в сторону здания.
   - Разве нет? - спросил он ее.
   - Думаю, с такого расстояния невозможно было разглядеть зачинщика. Но я не желаю принимать участие в подобных разбирательствах. Надеюсь, вы меня понимаете?
   Она увидела и узнала Лью. Почему же не разглядела его обидчика? Рэдмен упрекнул себя в несобранности: не ознакомившись заранее со своими будущими воспитанниками, он едва ли мог различить их по лицам. Слишком велика была вероятность ошибки - пусть даже он почти не сомневался в том, что нападавшим был паренек с кислым