ть рядом, мы должны знать, что она за соседним углом. Телевидение недостаточно близко.
   Элен нахмурилась. Замечание имело для нее некоторый смысл, но в суматохе момента она не могла постигнуть, что это значит.
   - Ты думаешь, там тоже выдумки? - спросила она.
   - Эндрю подчеркнул, - ответила Бернадет.
   - Милейшие, - сказал Парселл, - есть у кого-нибудь спичка? Мальчик заложил мою зажигалку.
   - ...что свидетели отсутствуют.
   - Единственное доказанное - это то, что я не встретила никого, кто что-нибудь действительно видел, - возразила Элен, - а не то, что свидетелей не существует.
   - Ладно, - сказал Парселл. - Найди хоть одного. Если ты сможешь мне доказать, что твой истязатель на самом деле живет и дышит, я угощаю всех обедом в Аполлинере. Ну как? Великодушен ли я чрезмерно или просто знаю, что не могу проиграть? - Он засмеялся и постучал костяшками пальцев от удовольствия.
   - Звучит, кажется, неплохо, - сказал Тревор. - Что скажешь, Элен?
  
  ***
  
   Она не возвращалась на Спектор-стрит до следующего понедельника, но мысленно все время была там: стояла перед заброшенными зданиями под ветром и дождем или ходила по комнате, где неясно вырисовывался портрет. Все ее мысли сосредоточились только на этом. Когда в субботу, ближе к вечеру, Тревор отыскал какой-то хороший повод для дискуссии, она не отреагировала на выпад, и наблюдая, как он осуществляет знакомый ритуал самопожертвования, ни в малейшей степени не была тронута. Ее безразличие еще больше разъярило Тревора. Он бушевал, глубоко возмущенный, и отправился к какой-то очередной бабе. Элен было приятно видеть его подлинную сущность. Когда он не соизволил вернуться той ночью, Элен и не подумала из-за этого огорчиться. Пустой и глупый человек. В его глазах никогда не отражалось ни тревоги, ни мучительного переживания, а что может быть хуже человека, которого ничего не волнует?
   Он не вернулся