Корт как раз тогда, когда несколько полисменов шагали по траве, обогнув костер, а скорая помощь, въехав на тротуар, покатила в конец двора.
   Люди появлялись из дверей и стояли на балконах, глядя вниз. Другие, не скрывая любопытства, спешили присоединиться к столпившимся во дворе. Элен показалось, что сердце у нее оборвалось, когда она поняла, где находится центр внимания: у порога дома Анни-Мари. Полиция расчищала путь сквозь толпу для работников скорой помощи. Вторая полицейская машина последовала по тротуару в том же направлении, что и скорая помощь, из машины вылезли два полицейских в гражданской одежде.
   Она подошла к столпившимся. Зрители, обмениваясь короткими репликами, говорили тихими голосами; несколько женщин постарше плакали. Она попыталась взглянуть поверх голов, но ничего не увидела. Повернувшись к бородатому мужчине, на плечах у которого сидел ребенок, она спросила, что происходит. Тот не знал. Говорят, кто-то умер, но он не уверен.
   - Анни-Мари? - спросила она.
   Женщина впереди нее обернулась и сказала:
   - Вы ее знаете?, - в голосе ее слышалось чуть ли не благоговение.
   - Чуть-чуть, - нерешительно ответила Элен. - Вы не скажете, что случилось?
   Женщина инстинктивно прикрыла рот рукой, словно для того, чтобы не дать вырваться словам. Это не помогло.
   - Ребенок, - сказала она.
   - Керри?
   - Кто-то забрался в дом с черного хода и перерезал ему горло.
   Элен почувствовала, что опять вспотела. Перед ее внутренним взором возникла картинка: газета во дворе Анни-Мари взмыла и опустилась.
   - Нет, - прошептала она.
   - Точно.
   Она смотрела на стоящую перед ней вестницу судьбы, а губы сами говорили: "Нет". В это невозможно было поверить, и все-таки никакие самоуговоры не спасали от крепнущего осознания ужасного.
   Она повернулась к женщине спиной и заковыляла прочь. Она знала: тут не на что смотреть, да если бы