зглядом. Сейчас у него не было права на неверные обвинения, и поэтому оставалось лишь смириться со своей пассивной ролью в данной ситуации.
   Ловерхол не принимала никакого участия в происходящем.
   - Лью, - спокойно произнесла она. - Как всегда.
   - Он сам напрашивался на это, - встряхнув белокурой челкой, сказал один из мальчиков с носилками. - Он не понимает другого обращения.
   Проигнорировав его замечание, Ловерхол проследила за тем, как Лью положили на носилки, а затем в сопровождении Рэдмена направилась к главному зданию. Инцидент был исчерпан.
   - Не так уж он безобиден, этот Лью, - в качестве объяснения загадочно проговорила она и больше ничего не добавила. Никаких сожалений или обещаний наказать виновных.
   Рэдмен оглянулся на красную простыню, покрывавшую неподвижное тело Лью. И тогда - почти одновременно - случились две вещи.
   Первая: кто-то в толпе произнес слово "свинья".
   Вторая: Лью открыл глаза и посмотрел прямо на Рэдмена - ясным и чистым взглядом.
  
  ***
  
   Почти весь следующий день Рэдмен приводил в порядок мастерскую. Большинство инструментов оказались сломанными или пришедшими в негодность из-за неумелого обращения с ними: в пилах недосчитывалось зубьев, напильники были затуплены, на тисках была сорвана резьба. Чтобы восстановить рабочие места, требовалось немало денег, но время для претензий еще не наступило. Сейчас приходилось довольствоваться более скромными задачами. Просто ждать. Как и на прежней службе: в полиции тоже ни одно дело не решалось сразу, без проволочек и канцелярской волокиты.
   Приблизительно в четверть пятого начал звенеть звонок - можно было собираться домой. Сначала он проигнорировал его, но вскоре инстинкт взял верх. Звонок мог быть сигналом тревоги, а сигнал тревоги предназначался для того, чтобы настораживать людей. Он прекратил приборку и, заперев мастерскую, пошел туда, куда его вел собственный