и в четвертый раз, но повторение не отменило ужасающих фактов. Ребенок был убит до рассвета. Когда она приходила тем утром, Кэрри был уже мертв четыре часа. Тело находилось в кухне, в нескольких ярдах по коридору от того места, где она стояла, и Анни-Мари ничего не сказала. Атмосфера ожидания, разлитая вокруг, - что это значило? То, что она ждала какого-то знака, чтобы поднять трубку и вызвать полицию?
   - Бог мой... - сказала Элен, роняя газету.
   - Что?
   - Я должна пойти в полицию.
   - Зачем?
   - Надо сообщить им, что я заходила в дом, - ответила она. Тревор выглядел озадаченным. - Ребенок был мертв, Тревор. Когда я видела Анни-Мари вчера утром, Керри был уже мертв.
  
  ***
  
   Она позвонила по телефону, указанному в газете для тех, кто располагает какой-либо информацией, и через полчаса за ней приехала полицейская машина. Во время двухчасового допроса ее многое поразило, и не в последнюю очередь то, что, хотя ее несомненно видели возле места происшествия, полиции об этом не сообщили.
   - Они не желают знать, - сказал детектив, - вы думаете, такие места переполнены свидетелями. Если и так, они стараются не вылезать вперед. Преступление вроде нынешнего...
   - Оно единственное? - спросила Элен.
   Детектив взглянул на нее поверх стола с царившим там беспорядком.
   - Единственное?
   - Мне рассказывали о некоторых случаях. Убийства, этим летом.
   Детектив покачал головой.
   - Я не слышал. Была вспышка хулиганства, одну женщину положили в больницу на неделю или около того. Но никаких убийств.
   Детектив ей понравился. Открытое лицо, в глазах приятная томность. Не боясь, что слова ее прозвучат глупо, она сказала:
   - Почему выдумывают подобную ложь. Про людей с выколотыми глазами. Ужасная вещь.
   Следователь почесал длинный нос.
   - Мы тоже слышали, - подтвердил он, - люди приходят сюда и признаются в любой чепухе. Говорят