очки. Как у невинной девочки. И с такими же невинными глазами.
   Показалась Ловерхол - слишком поздно, чтобы найти себе применение в этой сцене.
   - Что здесь происходит?
   Надзиратель шумно, всей грудью вобрал воздух. Погоня сбила его дыхание и отняла воинственный дух.
   - Он заперся в туалетной комнате. Пытался сбежать через окно.
   - Почему?
   Вопрос относился ко взрослому, не к ребенку. Надзиратель сконфузился. И смущенно пожал плечами.
   - Почему? - Рэдмен обратился к Лью.
   Тот смерил его таким взглядом, будто впервые столкнулся с необходимостью отвечать на чьи-либо расспросы.
   - Ты - свинья? - шмыгнув носом, внезапно проговорил он.
   - Свинья?
   - Он хотел сказать - полицейский, - недовольно произнес один из мальчиков. Это разъяснение было сделано таким тоном, каким обычно обращаются к слабоумным.
   - Спасибо, парень. Я знаю, что он хотел сказать, - проговорил Рэдмен, не сводивший глаз с Лью. - Я очень хорошо знаю, что он хотел сказать.
   - Неужели?
   - Не зарывайся, Лью, - подала голос Ловерхол, - у тебя и так достаточно неприятностей.
   - Хорошо, сынок. Я - свинья.
   Противоборство взглядов вступило в решающую фазу - поединок должен был чем-то закончиться.
   - Вы ничего не знаете, - сказал Лью. В его реплике не было никакой озлобленности. Он просто высказал свою версию истины, его глаза смотрели не мигая.
   - Ладно, Лью, пока хватит. - Надзиратель попытался увести подростка за собой; из-за пояса пижамы вылезла складка бледно-молочной кожи.
   - Пусть он договорит, - сказал Рэдмен. - Чего я не знаю?
   - Свою интерпретацию случившегося он сможет изложить директору, - произнесла Ловерхол прежде, чем успел ответить Лью. - Вас это не касается.
   Нет, это его очень даже касалось. Он почти непосредственно ощущал на себе взгляд Лью, отчаянный, затравленный, умолявший о защите и спасении.
   - Пусть