ерении комиковать у играющих фарс, ничего, что могло бы разрушить реальность сцены. Согласно этим жестким стандартам она была теперь окружена составом опытных исполнителей: несмотря на облачения, платки на головах монахинь и подглядывающую Мадонну, все желали играть так, будто эта нелепая ситуация не отличается от обычной. Как ни старалась Ванесса, она не могла подчеркнуть обман, не могла поймать ни единого взгляда смущения. Чем скорее они поймут свою ошибку и освободят ее от своего общества, тем лучше для нее.
   Спала она хорошо, полбутылки виски, некой заботливой личностью оставленные в ее комнатке до ее возвращения, помогли уснуть. Она редко пила так много за такой короткий промежуток времени, и когда - перед самым рассветом - ее разбудили, слабым стуком в дверь, голова ее, казалось, распухла, а язык был наподобие замшевой перчатки. Мгновение она не могла понять, где находится, но слабые удары повторились, и с другой стороны двери открылось маленькое окошечко. К нему прижалось лицо пожилого мужчины - бородатое, с безумными глазами и выражением настойчивости.
   - Миссис Джейн, - прошипел он. - Миссис Джейн! Мы можем поговорить?
   Она подошла к двери и выглянула в окошко. В дыхании старика смешивались чистый воздух и запах перегара от анисового ликера. Это удержало ее от того, чтобы прижаться слишком плотно к окошку, хотя он и поманил ее.
   - Кто вы? - спросила Ванесса, не просто из абстрактного любопытства, но потому, что опаленные солнцем жесткие черты кого-то ей напоминали.
   Человек бросил на нее взволнованный взгляд.
   - Обожатель, - сказал он.
   - Я вас знаю?
   Он покачал головой.
   - Вы слишком уж молоды, - ответил он, - но я вас знаю. Я видел, как вы вошли. Я хотел предупредить вас, но у меня не было времени.
   - Вы тоже заключенный?
   - В некотором роде. Скажите... Вы видели Флойда?
   - Кого?
   - Он убежал. Позавчера.