предосторожности, Ванесса толчком распахнула двери. Голоса внутри принялись жаловаться на то, что их разбудили, и спрашивали - почему звенит сигнал тревоги. В третьей комнате она отыскала Гомма, тот улыбнулся ей.
   - Ванесса, - сказал он, выскакивая в коридор. Гомм был наряжен в длинную нательную фуфайку, больше ничего на нем не было. - Вы пришли, правда? Вы пришли!
   Другие появлялись из комнат, затуманенные со сна. Ирения, Флойд, Моттерсхед, Гольдберг. Она поверила, глядя на их лица, покрытые старческим румянцем, что им и вправду четыре сотни лет на всех.
   - Проснитесь, старые пидоры, - сказал Гомм. Он отыскал пару брюк и теперь напяливал их.
   - Звенит тревога... - заметил один. Его ярко-белые волосы свисали почти до плеч.
   - Скоро они будут здесь... - сказала Ирения.
   - Неважно, - ответил Гомм.
   Флойд уже оделся.
   - Я готов, - возвестил он.
   - Но нас слишком много, - запротестовала Ванесса. - Мы никогда не выберемся живыми.
   - Она права, - сказал кто-то, глядя на нее прищурившись. - Бесполезно.
   - Заткнись, Гольдберг, - оборвал его Гомм. - У нее есть ружье, верно?
   - Одно, - сказала личность с белыми волосами. Должно быть, это и был Моттерсхед. - Одно ружье против всех них.
   - Я возвращаюсь в постель, - сказал Гольдберг.
   - Есть возможность бежать, - возразил Гомм. - Может быть, единственный случай, который нам когда-либо представится.
   - Он прав, - сказала женщина.
   - А как насчет игр? - напомнил Гольдберг.
   - Забудем об играх, - ответил ему Флойд, - пусть они немного поволнуются.
   - Слишком поздно, - заявила Ванесса. - Они идут. - С обоих концов коридора доносились крики. - Мы в западне.
   - Отлично, - сказал Гомм.
   - Вы безумны, - откровенно заявила она ему.
   - У вас все еще есть возможность нас пристрелить, - ответил он, улыбаясь.
   Флойд хмыкнул.
   - Не хочу выбираться