- Вижу ее! - сказал Гомм. - Я вижу дорогу! - Он прибавил скорость, а ногу поставил на акселератор.
   Одна из задних дверей, которая была плохо закрыта, распахнулась, и Ванесса чуть не выпала наружу. Моттерсхед, потянувшись через Флойда, втащил ее обратно, но прежде чем они смогли закрыться, дверца столкнулась с валуном, поставленным на том месте, где две дороги сливались. Машина встала на дыбы, когда дверца сорвалась с петель.
   - Нам здесь необходимо побольше воздуха, - сказал Гомм, продолжая вести машину.
   Шум их мотора тревожил эгейскую ночь, но не только он. За ними светились фары и слышался звук лихорадочной погони. Винтовка Джиллемо осталась в монастыре, у них не было ничего, чтобы защититься, и Клейн знал это.
   - Поторапливайся! - сказал Флойд, ухмыляясь от уха до уха. - Они следуют за нами.
   - Я еду так быстро, как могу, - настаивал Гомм.
   - Выключи фары, - посоветовала Ирения. - Будем меньше походить на мишень.
   - Тогда я не увижу дорогу, - пожаловался Гомм, перекрикивая рев мотора.
   - Ну и что? В любом случае ты едешь не по ней. - Моттерсхед засмеялся, засмеялась - вопреки своим привычкам - и Ванесса. Может, потеря крови сделала ее неконтролируемой, но она не могла удержаться. Четыре Мафусаила и она в машине с тремя дверцами, пробирающейся во тьме - только сумасшедший мог воспринимать такое серьезно. И это было последним и несомненным доказательством того, что люди рядом с ней не чокнутые, как охарактеризовал их Клейн, ведь они тоже видели в этом смешное. Гомм даже принялся напевать, пока вел машину, - отрывки из Верди и фальцетом выводил "Через радугу".
   И если - крутилось в ее идущей кругом голове - эти создания разумны, как она сама, то как же тогда со сказкой, рассказанной Гоммом? Или и это правда? Может ли быть, что Армагеддон сдерживался несколькими хихикающими старцами?
   - Они догоняют нас! - заявил Флойд. Он встал