осила Ванесса. Этот осмотр Вавилонской Башни подавил ее. - Я не стратег.
   "Гомм и остальные тоже не были стратегами. К тому моменту, когда я сюда прибыл, половина Комитета уже умерла. А другие потеряли интерес к своим обязанностям...
   - Но они все еще давали советы, по словам Х.Г.?
   - О, да.
   - Они правили миром?
   - В своем роде, - ответил Клейн.
   - В своем роде? Что вы имеете в виду?
   Клейн посмотрел на экраны. Из глаз его, казалось, вот-вот хлынут слезы.
   - Гомм не объяснил? Они играли в игры, миссис Джейн. Когда им наскучивали разумные обоснования и звуки собственного голоса, они прерывали дебаты и бросали монетку.
   - Нет.
   - И разумеется, устраивали скачки лягушек. Это всегда было предпочтительнее всего.
   - Но правительства, - запротестовала Ванесса, - они ведь не просто принимали...
   - Думаете, это их беспокоило? - спросил Клейн. - Поскольку они на виду у публики, имеет ли значение, какое пустословие извергается из их уст или что-то подобное?
   Голова у нее закружилась.
   - Все - случайность? - спросила она.
   - Почему бы и нет? И здесь имеется достойная уважения традиция. Нации следовали предсказаниям, прочитанным по внутренностям овец.
   - Это нелепо.
   - Согласен. Но я спрашиваю вас, ответьте со всей честностью, ужаснее ли это, чем оставить власть в их руках? - Он указал на множество разгневанных лиц. Демократы волновались, утро застало их без какой-либо идеи, которую надо поддерживать или которой следует рукоплескать, деспоты испытывали ужас, что, не получая должных инструкций, они не будут жестокими, потеряют собственное лицо и их свергнут. Один премьер будто страдал от приступа бронхита, его поддерживали два помощника, другой, стискивая револьвер, целился в экран и требовал сатисфакции, третий жевал собственный чуб. Неужели это прекраснейшие плоды с политического древа? Бормочущие, задирающиеся,