списи с подтеками краски, непредсказуемые и хаотичные.
   А маленький мальчик Лью? Он был как картинка на воде.
  
  ***
  
   Занятия начались на следующий день. Солнце палило так, что к одиннадцати часам мастерская превратилась в раскаленную жаровню. Тем не менее, подростки быстро и охотно усваивали все, что объяснял им Рэдмен. Они признали в нем человека, которого могли уважать, не утруждаясь особой любовью или привязанностью. И не ожидая от него излишне дружелюбных чувств, они не удостаивались их. Это было чем-то вроде взаимного соглашения.
   Рэдмен заметил, что служащие и преподаватели Центра были менее общительны, чем их воспитанники. Каждый взрослый здесь держался в стороне от другого. Он решил, что среди них не было ни одного сколько-нибудь незаурядного человека. Казалось, рутинные порядки Тифердауна перемалывали их в серую, унылую массу. Вскоре он поймал себя на том, что стал избегать разговоров с равными по возрасту и социальному статусу. Его постоянным убежищем стала мастерская, манившая запахом свежей древесной стружки и ребячьих тел, разогретых дружной работой.
   Здесь он проводил большую часть своего времени: вплоть до следующего понедельника, когда один из мальчиков впервые упомянул о ферме.
   До тех пор никто не говорил ему, что на территории Центра расположена ферма, и сама идея ее существования поначалу представилась ему совершенно нелепой.
   - Туда мало кто ходит, - сказал Крили, один из тех подростков, кого Господь не наделил склонностями к столярному ремеслу. - Там смердит.
   Всеобщий смех.
   - Спокойнее, ребята. Ну-ка, угомонитесь.
   Смех затих, уступив место каким-то негромким перешептываниям.
   - Где же находится эта ферма, Крили?
   - Это даже не совсем ферма, сэр, - пожевав губами, объяснил Крили. - Это просто несколько старых бараков. И они очень смердят, сэр. Особенно сейчас.
   Он показал за окно, в сторону деревьев