- Меня зовут Каванаг, - он шагнул к ней и протянул руку.
   - Рада познакомиться, - ответила она. - Я Элейн Райдер.
   - Элейн, - сказал он, - замечательно.
   - Вы, очевидно, пришли взглянуть в последний раз на это место, прежде чем оно навсегда исчезнет?
   - Да, вы правы. Я тут разглядывал надписи на каменных плитах, на полу. Некоторые из них весьма красноречивы. - Он смел ногой строительный мусор с одной из плиток. - Жаль, если все это пропадет. Уверен, что они просто раздробят эти камни, когда начнут вскрывать пол...
   Она взглянула под ноги на плитки, разбросанные тут и там. Не все были надписаны, на многих из них просто имена и даты. Но были и надписи. Одна, слева от того места, где стоял Каванаг, содержала почти стертый рельеф, изображающий перекрещенные наподобие барабанных палочек берцовые кости, и краткую фразу: искупи время.
   - Должно быть, в свое время там устроили потайной склеп, - сказал Каванаг.
   - Да, понимаю. А это люди, которые были там погребены.
   - Ну, что ж, я тоже не вижу другой причины для этих надписей. Я вот хотел попросить рабочих... - он помолчал, раздумывая. - Боюсь показаться вам не вполне нормальным...
   - О чем вы?
   - В общем, просто хотел попросить рабочих не разрушать эти занятные камни.
   - Думаю, это совершенно нормально, - сказала Элейн. - Они очень красивы.
   Он заметно воодушевился ее ответом.
   - Пожалуй, прямо сейчас пойду и поговорю с ними. Я ненадолго, вы меня извините?
   Оставив ее стоять в центральном нефе как брошенную невесту, он вышел потолковать с одним из рабочих. Она медленно пошла к тому месту, где раньше был алтарь, читая по пути имена. Кому теперь дело до тех людей, что лежат здесь? Они умерли двести лет назад, их ждала не любовь потомков, но забвение. И тут неосознанные надежды на жизнь после смерти, которые она хранила все тридцать четыре года, улетучились, ее больше не