Ради Бога, Элейн, не подумайте, что я вмешиваюсь в чужие дела. Просто вам, видимо, нужно еще время, чтобы окончательно восстановить силы.
   - Я в полном порядке.
   - Но ваши рыдания...
   - Что?
   - То, как вы сегодня целый день плачете. Это беспокоит нас.
   - Я плачу? - удивилась она. - Я не плачу.
   Управляющий был озадачен.
   - Но вы плачете уже целый день. Вы и сейчас плачете.
   Элейн судорожно поднесла руку к щеке. Да, так и есть, она действительно плакала. Ее щеки были мокрыми. Она встала, потрясенная своим собственным поведением.
   - Я... Я не знала, - проговорила она. Хотя слова звучали нелепо, они были правдой. Она действительно не знала. Только сейчас, поставленная перед фактом, она ощутила соленый вкус в горле: и с этим вкусом пришло воспоминание, что все это началось прошлым вечером перед телевизором.
   - Почему бы вам не отдохнуть денек?
   - Да, конечно.
   - Отдохните неделю, если хотите, - сказал Чаймз. - Вы полноправный член нашего коллектива, Элейн, в этом нет никаких сомнений. Мы не хотим, чтобы вы как-то пострадали.
   Последняя фраза больно ударила ее. Неужели они думают, что она склонна к самоубийству? Не потому ли они с ней так заботливы? Бог свидетель, это были всего лишь слезы, к которым она была настолько безразлична, что даже не замечала их.
   - Я пойду домой, - сказала она. - Спасибо за вашу... за ваше участие.
   Управляющий посмотрел на нее сочувственно.
   - Должно быть, вам пришлось многое пережить, - сказал он. - Мы все это понимаем, хорошо понимаем. Если у вас возникнет потребность поговорить об этом, то в любое время...
   Ей хотелось поговорить, но она поблагодарила его еще раз и вышла.
   Перед зеркалом в уборной она поняла, наконец, что и в самом деле ужасно выглядит. Кожа горела, глаза опухли. Она сделала, что могла, чтобы скрыть следы этого недомогания, надела пальто и пошла домой.