чь не обо мне. Как ты? - Гермиона была взволнована.
   - У меня все отлично, почему бы и нет?
   Гермиона бросила испуганный взгляд.
   - Соня в тяжелом состоянии, с каким-то пищевым отравлением. И Рубен тоже. Я пришла, только чтобы убедиться, что ты в порядке.
   - Да, у меня все отлично.
   - Не понимаю, как это могло произойти.
   - А как Нелвин и Дик?
   - Я не могла им дозвониться. Но Рубен очень плох. Его увезли в больницу на обследование.
   - Может, зайдешь на чашку кофе?
   - Нет, спасибо. Мне нужно вернуться к Соне. Просто я боялась, что ты совсем одна, если с тобой тоже что-нибудь случится.
   Элейн улыбнулась.
   - Ты просто ангел, - сказала она и поцеловала Гермиону в щеку. Гермиона, казалось, остолбенела. Она почему-то отступила, глядя на Элейн с недоумением.
   - Мне... Мне нужно идти, - сказала она, ее лицо окаменело.
   - Я позвоню тебе позже, и узнаю, как у них дела.
   - Хорошо.
   Гермиона повернулась и пошла через тротуар к своей машине. Хотя она и попыталась скрыть свой жест, Элейн все же заметила, как та поднесла руку к щеке и с силой потерла ее, словно пытаясь избавиться от поцелуя.
  
  ***
  
   Время мух уже прошло, но те, которым удалось пережить недавние заморозки, жужжали на кухне, в то время как Элейн доставала хлеб, ветчину и чесночную колбасу из своих запасов, и принялась есть. Она была ужасно голодна. Не более чем через пять минут она уже поглотила все мясо, и выгрызла изрядную брешь в буханке, а ее голод едва был утолен. Приступая к десерту - фиги и сыр, она вспомнила о несчастном омлете, который не могла доесть в тот день, когда была на приеме в клинике. Эта мысль потянула за собой другие; дым, сквер, Каванаг, ее последнее посещение церкви, и при мысли о церкви ее охватило жгучее желание еще раз взглянуть на это место, раньше чем оно исчезнет навсегда. Может быть, уже поздно. Тела, наверное, уже упакованы