, она могла снять с него чехол и увидеть его истинный облик. И тогда ее сознание уносилось далеко.
   Он вдруг оставил ее, она открыла глаза. Он торопливо застегивал брюки. На улице слышались раздраженные голоса. Он резко повернул голову в сторону окна, его тело напряглось. Неожиданное беспокойство удивило ее.
   - Все в порядке, - сказала она.
   Он подался вперед и положил ей руку на горло.
   - Ни слова, - приказал он.
   Она взглянула на его лицо, покрывающееся испариной. Разговоры на улице продолжались еще несколько минут: там ссорились два каких-то жулика. Теперь он успокоился.
   - Мне показалось, я слышал...
   - Что?
   - Что они звали меня по имени.
   - Ну, кто это может быть, - она пробовала его успокоить. - Никто не знает, что мы здесь.
   Он отвел взгляд от окна. После внезапного страха вся его целеустремленность исчезла, лицо обрюзгло, он выглядел довольно глупо.
   - Они близко, - сказал он. - Но им никогда не найти меня.
   - Близко?
   - Они шли за тобой, - он снова положил руки ей на грудь. - Они очень близко.
   Она слышала, как в висках бьется пульс.
   - Но я быстр, - бормотал он, - и невидим.
   Его рука вновь скользнула к ее шраму, и ниже.
   - И всегда аккуратен, - добавил он.
   Она прерывисто дышала.
   - Уверен, они восхищаются мной. Как ты думаешь, они должны мной восхищаться? Что я такой аккуратный?
   Ей вспомнился хаос, царивший в склепе, та непристойность, тот беспорядок.
   - Не всегда... - сказала она.
   Он перестал ее гладить.
   - Ах, да, - сказал он. - Ах, да. Я никогда не проливаю кровь. Это мое правило. Никогда не проливаю кровь.
   Она улыбалась его похвальбам. Сейчас она расскажет ему - хотя он и так все знает - о своем посещении Церкви Всех Святых, и о том, что он там устроил.
   - Иногда даже ты не в силах остановить кровь, - сказала она. - Но это тебе не в упрек.