льщик затянулся, вспыхнувший огонек высветил из ночной тьмы изможденное лицо Стампфа.
   - Ты не спишь, Локки?
   - Что тебе нужно?
   - Я не могу уснуть, - сказало лицо. - Я все думал. Послезавтра из Сантарема прилетит транспортный самолет. Мы могли бы быть там через несколько часов, подальше от всего этого.
   - Конечно.
   - Я имею в виду, навсегда, - сказал Стампф.
   - Навсегда?
   Стампф прикурил новую сигарету от старой:
   - Я не верю в проклятия, не думай.
   - При чем здесь проклятия?
   - Но ты же видел тело Черрика, что с ним случилось...
   - Это просто болезнь, - сказал Локки. - Как это ока называется, когда кровь неправильно свертывается?
   - Гемофилия, - ответил Стампф. - Он не страдал гемофилией, и мы оба об этом знаем. Я видел не раз, как он резался и царапался, и у него заживало не хуже нашего.
   Локки прихлопнул москита на своей груди и растер его пальцами.
   - Отлично. Так от чего же он тогда умер?
   - Ты лучше меня видел его раны, но, мне кажется его кожа просто расползалась от малейшего прикосновения.
   Локки кивнул:
   - Да, похоже на то.
   - Может, он чем-нибудь заразился от индейцев?
   Локки задумался:
   - Я не коснулся ни одного из них.
   - И я тоже. А он коснулся, помнишь?
   Локки помнил. Такие картины нелегко забыть, как ни старайся.
   - Боже, - простонал он, - что за идиотизм.
   - Я отправляюсь в Сантарем. Не хочу, чтобы они пришли за мной.
   - Они не придут.
   - Откуда ты знаешь? Мы вляпались по уши. Мы могли бы подкупить их, или согнать с земли как-нибудь по-другому.
   - Сомневаюсь. Ты же слышал, что сказал Тетельман: родовая собственность.
   - Может забрать мою часть земли, - сказал Стампф. - Мне она не нужна.
   - Что это значит? Ты что, собираешься смыться?
   - Я чувствую себя преступником. У нас руки в крови, Локки.
   - Делай, что хочешь.