эго потрясающая игра. Исчерпав свое искусство, он немощно повернулся к Локки:
   - Они меня не понимают.
   - Скажи им еще раз.
   - Мне кажется, они не понимают по-португальски.
   - Скажи им как-нибудь.
   Черрик щелкнул затвором:
   - Нечего с ними разговаривать, - он тяжело дышал. - Они на нашей земле. Все права на нашей стороне...
   - Нет, - сказал Локки. - Мы не будем стрелять. Не будем, если есть возможность мирно убедить их уйти.
   - Они не понимают здравых рассуждений, - возразил Черрик. - Посмотри на них - это звери, которые живут в дерьме.
   Стампф попытался было возобновить переговоры, помогая своему дрожащему голосу жалостливой мимикой.
   - Скажи им, что мы пришли сюда работать, - подсказывал Локки.
   - Я делаю все, что могу, - вспылил Стампф.
   - Что у нас есть бумаги.
   - Не думаю, что это произведет на них впечатление, - сказал Стампф с осторожным сарказмом.
   - Просто скажи им, чтоб убирались. Пусть селятся где-нибудь в другом месте.
   Наблюдая, как Стампф питается воплотить его установки в слова и жесты, Локки невольно подумал о другой, альтернативной возможности. Или эти индейцы - Тксукахамеи, или Акхуали, или еще какое чертово племя - согласятся с их требованиями и уберутся, или им придется прогонять их силой. Черрик правильно сказал - все права на их стороне. У них бумаги от властей; у них карта разграничения территорий; у них санкции на все - от подписи до пули. Он, конечно, не сторонник кровопролития. Мир и так слишком залит кровью душками-либералами и волоокими сентименталистами, чтобы сделать геноцид решением проблемы. Но ружья стреляли раньше и будут стрелять, пока последний немытый индеец не наденет штаны и не перестанет есть обезьян.
   Конечно, несмотря на вопли либералов, ружье имеет свою притягательную силу. Оно действует быстро и надежно. Одно его короткое слово убеждает наповал, и ты не рискуешь,