аска на наличниках начала уже лупиться. Через окно Марти разглядел, что тюлевые занавески, которые он всегда так ненавидел, заменили на глухие шторы, которые были задернуты. На подоконнике, в пространстве между окном и занавесками пылились фарфоровые фигурки, свадебные подарки, пыль толстым слоем лежала между стеклами.
   У Марти по-прежнему были ключи от дома, но он не смог заставить себя ими воспользоваться. К тому же, Шармейн, наверное, сменила замок. Марти надавил на кнопку звонка. Звука не последовало, а Марти помнил, что звонок должно быть слышно с улицы. Значит, он не работает. Марти постучал в дверь костяшками пальцев.
   Несколько секунд в доме не было слышно ни звука. Затем раздался стук каблуков. (Должно быть, на Шармейн босоножки без задника, и именно это делает ее походку неровной).
   - Марти! - единственное, что удалось ей из себя выдавить. Ни радостной улыбки, ни слез.
   - Я воспользовался случаем, чтобы прийти, - произнес Марти, стараясь казаться безразличным, хотя с того момента, когда Шармейн взглянула на Марти, было ясно, что он совершил тактическую ошибку, придя сюда.
   - Я думала, тебя не выпускают, - сказала Шармейн, затем поправилась. - Мне казалось, тебе нельзя отлучаться с территории.
   - Я испросил специальное разрешение, - сказал Марти. - Может быть, мы войдем в дом? Или будем разговаривать на пороге?
   - О, да... Конечно.
   Марти вошел внутрь, и Шармейн закрыла за ним дверь. Узенькой прихожей между ними возникла некоторая неловкость. Степень их близости предполагала, что нужно обняться, но Марти был не в состоянии, к тому уже он чувствовал, что Шармейн этого не хочется. Она натянуто улыбнулась и чмокнула Марти в щеку.
   - Извини, - сказала она, ничего конкретно не имея в виду. Марти прошел за Шармейн в кухню. - Просто я никак не ожидала тебя увидеть. Проходи. Боюсь, у меня здесь жуткий беспорядок.
   В доме стоял затхлый