- Мы ведь еще женаты.
   - Извини, но я не хочу, чтобы ты здесь оставался.
   С точно такого же "извини" началась их встреча. Теперь Шармейн решила закончить его теми же словами, не имея в виду никаких извинений - просто вежливая отговорка.
   - Я так часто думал об этом, - сказал он.
   - Я тоже, - ответила Шармейн. - Но я перестала думать об этом пять лет назад. Из этого не выйдет ничего хорошего, и ты это прекрасно понимаешь.
   Пальцы Марти касались теперь ее плеча. Он был уверен, что между ними возникло возбуждение, тело Шармейн откликнулось на его зов. Соски ее напряглись, возможно, от напряжения, но, может быть, и от его прикосновения.
   - Я хочу, чтобы ты ушел, - очень тихо произнесла Шармейн, глядя в раковину. Голос ее дрожал, в нем слышались слезы. Как ни ужасно, Марти хотел этих слез. Если она расплачется, Марти начнет целовать ее, чтобы утешить, затем она успокоится, ласки его станут все настойчивее, и дело окончится в постели, он это знал. Вот почему она пытается сдержать слезы, она, как и Марти, прекрасно знала весь сценарий, и твердо решила не поддаваться его воздействию.
   - Пожалуйста, - твердо произнесла она, давая понять, что на этом разговор закончен. Рука Марти упала с ее плеча. Не было никакой искорки между ними; возбуждение Шармейн существовало только в воображении Марти. Старая история.
   - Может быть, как-нибудь в другой раз, - язык Марти отказывался произносить эти слова.
   - Да, - сказала она, цепляясь за возможность хоть как-то его утешить. - Только сначала позвони мне.
   - Я выйду сам.
  
  23
  
   Он еще доболтался по округе с полчаса, уворачиваясь от орд школьников, с шумом и потасовками возвращавшихся домой. Приметы весны уже чувствовались даже здесь. Природа едва ли могла быть восхитительной, зажатая в этих рамках, но она старалась изо всех сил. В крошечных палисадниках перед домами и в горшках на окнах расцветали