ре он сможет прилечь и попытаться слегка вздремнуть.
   - Конечно, мы хотели бы, чтобы ты был в доме на тот случай, если ты вдруг понадобишься, но я думаю, это маловероятно.
   - Благодарю вас, сэр.
   - Я думаю, что с глазу на глаз ты можешь называть меня Билл. Я больше не вижу необходимости в формальностях.
   - О'кей.
   - Я имею в виду... - он остановился, чтобы прикурить сигарету, - ...мы все здесь слуги, так? В той или иной степени.
  
  ***
  
   К тому времени, как он принял душ, подумал о пробежке, отверг эту идею как мазохистскую и лег вздремнуть, подошли первые признаки неминуемого похмелья. Он не знал никакого лекарства от этого. Единственная возможность - это попытаться уснуть.
   Он проспал до полудня и только тогда поднялся, чувствуя голод. В доме не было ни звука. Кухня внизу была пуста, только жужжание мухи у окна - первой в этом сезоне, которую увидел Марти - бьющейся о ледяную прозрачную преграду. Перл, очевидно, закончила какие бы то ни было приготовления для вечернего обеда и ушла, возможно, чтобы вернуться позже. Он подошел к холодильнику и обследовал его в надежде найти что-нибудь, что могло бы заглушить его урчащий желудок. Сэндвич, который он соорудил, был похож на незастеленную кровать - простыни ветчины торчали, зажатые хлебными подушками, - но голод приутих. Он включил кофеварку и пошел искать компанию.
   Казалось, все как сквозь землю провалились. Блуждая по опустевшему дому, он словно был поглощен полуденной воздушной ямой. Спокойствие и остатки его головной боли навевали на него нервное состояние. Он чувствовал себя как человек на улице города, где все вымерли. Наверху было еще тише, чем внизу; его шаги по покрытому ковром полу были такими тихими, что, казалось, он невесом. Но все равно он шел, как будто крадучись.
   На середине пути по лестнице - лестнице Уайтхеда - была невидимая граница, которую ему запрещено было пересекать.