ать. В этом конце дома были личные апартаменты Уайтхеда и спальня Кэрис. Интересно, какая это комната, Он пытался установить это, осматривая дом снаружи и соотнося внутреннее расположение со внешним, но недостаток воображения не позволял ему связать расположение закрытых дверей по коридору впереди.
   Не все двери были открыты. Третья справа была слегка приоткрыта: и изнутри - сейчас его уши были настроены на самый низкий уровень слышимости - до него доносились легкие звуки. Очевидно, это была она. Он пересек невидимый порог на запретную территорию, не думая о том наказании, которое могло бы последовать за нарушение, слишком изнывая от желания увидеть ее лицо, может быть, поговорить с ней. Он подошел к двери и заглянул внутрь.
   Кэрис была там. Она полулежала на кровати, уставившись перед собой. Марти был уже готов войти и заговорить с ней, но в этот момент кто-то еще зашевелился в комнате, скрытый от него дверью. Ему не нужно было ждать голоса, чтобы убедиться, что это Уайтхед.
   - Почему ты так мучаешь меня? - спрашивал он ее тихо. - Ты же знаешь, как мне больно, когда ты такая.
   Она ничего не сказала: даже если она и слышала его, то не подавала виду.
   - Я не прошу от тебя слишком многого, правда? - призвал он. Она мельком взглянула на него. - Ведь правда?
   Наконец она соблаговолила ответить. Когда она сделала это, ее голос был таким тихим, что Марти едва мог разобрать слова.
   - Тебе не стыдно?
   - Есть намного более тяжелые вещи, чем иметь кого-то нуждающегося в тебе, поверь мне Кэрис.
   - Я знаю, - ответила она, отводя глаза. В этих двух словах - я знаю - была такая боль и такая покорность перед этой болью, что Марти внезапно почувствовал болезненно страстное желание подойти к ней, прикоснуться к ней, попытаться исцелить эту неведомую боль. Уайтхед пересек комнату и подошел, чтобы присесть на край кровати рядом с ней. Марти отпрянул от двери,