лся из его глаз, заливая все, что разыгрывалось в этом дыму, оставляя только яркие формы пламени, восходящие от его головы. Затем они тоже исчезли, так же внезапно, как и появилось все это видение, и остался только изодранный человек, стоящий перед гудящей оградой.
   Снова зажглись фонари, их свет был столь ярким, что развеял все остатки волшебства. Марти смотрел на бледную плоть, на пустые глаза, эту жалкую фигуру, стоящую перед ним, и не верил ничему из увиденного...
   - Скажи Джозефу, - сказал пришелец.
   ...Это все был какой-то трюк...
   - Сказать ему что?
   - Что я был здесь.
   ...но если это был всего лишь трюк, то почему бы ему не шагнуть вперед и не схватить его?
   - Кто вы? - спросил он.
   - Просто скажи ему.
   Марти кивнул; в нем не осталось ни капли смелости.
   - Теперь иди домой.
   - Домой?
   - Подальше отсюда, - сказал пришелец. Он отвернулся от Марти и собак, и, как только он это сделал, фонари вспыхнули и погасли на несколько дюжин ярдов в обоих направлениях.
   Когда они включились снова, волшебник исчез.
  
  27
  
   - Это все, что он сказал?
   Как всегда, Уайтхед сидел спиной к Марти, и было невозможно определить его реакцию на ночные события.
   Марти предложил осторожно обработанную версию того, что в действительности произошло. Он рассказал Уайтхеду о том, как услышал собак, о его поисках и небольшом разговоре с незнакомцем. То, что он опустил, было частью, которую он не мог объяснить: те образы, которые, как казалось, человек испускал из своего тела. Он не сделал даже попытки описать это, да и просто сообщить. Он рассказал старику только о том, что фонари на ограде погасли и под покровом темноты пришелец исчез. Это было неубедительным финалом рассказа о происшествии, но у него не было сил улучшить историю. Его разум, все еще переполненный видениями предыдущей ночи, был неспособен оценить всю объективность