ей хотелось бы. Но, какого черта? Все было сказано и пусть он сам найдет причины того, почему она пришла к такому заключению.
   - Что ты подслушал? - потребовала она, но ответа не последовало. Она чувствовала не злость, но стыд за то, что он подглядывал. Краска залила его лицо от уха до уха.
   - Он мучает тебя, как будто он владеет тобой, - пробормотал он, не поднимая глаз от струящейся воды.
   - Да, в некотором смысле.
   - Почему?
   - Я - это все, что у него есть. Он одинок...
   - Да.
   - ...и он боится.
   - Он когда-нибудь разрешает тебе покидать Убежище?
   - У меня нет такого желания, - сказала она, - здесь у меня есть все, что мне нужно.
   Он хотел спросить ее, как она решает вопрос с постельными компаньонами, но он и так был достаточно смущен. Она все равно обнаружила мысль, и, сразу за ней, последовал образ Уайтхеда, наклонившегося, чтобы поцеловать ее. Возможно, это было большим, нежели просто отеческий поцелуй. Хотя она пыталась не думать об этом слишком часто, она тем не менее не могла полностью избежать этого присутствия. Марти был более проницателен, чем она рассчитывала; он уловил этот подтекст, хотя и достаточно тонкий.
   - Я не доверяю ему, - сказал он. Он оторвал свой пристальный взгляд от воды и посмотрел на нее. Его смущение было более чем очевидно.
   - Я знаю, как управляться с ним, - ответила она. - Я заключила с ним сделку. Он понимает сделки. Он получает меня, остающейся с ним, а я получаю все, что мне нужно.
   - А что тебе нужно?
   Теперь она отвела глаза. Пена на бурлящей воде была грязно-коричневой.
   - Немного солнечного света, - наконец ответила она.
   - Я думал, что это должна быть свобода, - озадаченно сказал Марти.
   - Не в том смысле, как мне нравится, - ответила она.
   Чего он ждет от нее? Извинений? В таком случае, он будет разочарован.
   - Мне нужно возвращаться, - сказал он.