Внезапно, она произнесла:
   - Не надо ненавидеть меня, Марти.
   - Я не ненавижу тебя, - вернулся он.
   - У нас много общего.
   - Общего?
   - Мы оба принадлежим ему.
   Еще одна отвратительная правда. Она явно была переполнена ими сегодня.
   - Ты же можешь убраться отсюда ко всем чертям, если захочешь, правда? - раздраженно сказал он.
   Она кивнула.
   - Полагаю, что да. Но куда?
   Вопрос был для него бессмысленным. За оградой был целый мир, и она, конечно, не имела недостатка в финансах - кто угодно, но не дочь Джозефа Уайтхеда. Действительно ли она находила эту перспективу столь непривлекательной? Они составляли очень странную пару. Он, с его опытом, так ненатурально сокращенным - потерянные годы жизни, - и сейчас страстно стремящимся наверстать упущенное. Она, такая апатичная, такая вялая от самой мысли побега из ею самой созданной тюрьмы.
   - Ты можешь идти куда угодно, - сказал он.
   - Это так же хорошо, как и никуда, - решительно ответила она; это предназначение занимало слишком много мыслей в ее голове. Она оглядела его, надеясь на то, что его злость хоть немного угасла, но он не показывал ни малейшего сочувствия.
   - Выбрось из головы, - сказала она.
   - Ты идешь?
   - Нет. Я думаю, что побуду здесь еще немного.
   - Смотри, не бросайся вниз.
   - Не умеешь плавать, а? - вспылила она.
   Он нахмурился, не понимая.
   - Не важно, я никогда не принимала тебя за героя.
   Он оставил ее стоящей в нескольких дюймах от берега и глядящей на воду. То, что он сказал ей, было правдой - он никогда не был хорош с людьми. Но с женщинами он был еще хуже. Может быть, религия могла бы помочь ему, но он не был религиозен - никогда. Может быть это и была часть проблемы между ним и девушкой - ни один из них ни во что не верил. Не о чем было говорить, не было вопросов для обсуждения. Он оглянулся. Кэрис немного отошла вдоль