тому, что только искусно разработанный план - на подготовку которого должно было уйти несколько лет - мог так опасно и фундаментально подорвать успех Корпорации. Нашептывали о секретных действиях правительства, о законспирированном соревновании. Паранойя в доме не знала границ.
   То, как все эти беспокойные люди сталкивались друг с другом, размахивая руками в своих попытках перебить собеседника и опровергнуть его предыдущие замечания, поражало Марти своей абсурдностью. В конце концов, они никогда не видели всех миллионов, которые потеряли и приобрели, или тех людей, чьи жизни они так жестоко преобразовывали. Это все было абстрактно - просто цифры в их головах.
   На третий день, когда первые шаги были предприняты и все молились об избавлении, которое никак не наступало, Марти столкнулся с Биллом Тоем, который был вовлечен в жаркий спор с Двоскиным. К его удивлению Той при виде проходящего мимо Марти подозвал его, резко оборвав беседу. Двоскин, нахмурившись, поспешил прочь, оставив Тоя и Марти одних.
   - Ну незнакомец - сказал Той, - Как поживаешь?
   - Я о'кей, - сказал Марти. Той, казалось, не спал долгое время. - А вы?
   - Я как-нибудь продержусь.
   - Какие мысли по поводу происходящего?
   Той скривился.
   - Да никаких, - сказал он. - Я никогда не был человеком денег. Ненавижу эту породу. Ласки.
   - Все говорят, что это катастрофа.
   - О да, - спокойно сказал тот. - Я думаю, что похоже на то.
   Лицо Марти вытянулось. Он ожидал нескольких слов уверения и подбадривания. Той заметил его неподдельность его разочарования.
   - Ничего ужасного не произойдет, - сказал он, - пока мы трезво смотрим на вещи. Ты по-прежнему будешь на работе, если ты об этом беспокоишься.
   - Я уже все мозги свернул.
   - Не стоит. - Той положил руку на плечо Марти. - Если будет что-нибудь плохое, я скажу тебе.
   - Я знаю. Я просто нервничаю.
   - А кто